13-летний боец
Пастушок и первая стрельба
– Я родился под Ржевом. В 1940 году осиротел, и меня вместе с младшими братьями и сестрами взял к себе на воспитание старший брат.
В 1941 году я окончил четыре класса и стал пасти колхозных коров. Когда началась война, я не предполагал, что она как-то нас коснется. Однажды, когда немцы были уже в Смоленске, надо мной на низкой высоте неторопливо пролетел германский самолет. Поскольку не было ни бомбежки, ни стрельбы, я догадался, что он здесь с разведывательной целью, чтобы фотографировать Ржев и военные объекты. Неподалеку от поля, где я пас стадо, стояли наши зенитки. Я стал волноваться, почему же они не стреляют по врагу, и только об этом подумал, как они открыли огонь вслед улетающему самолету. Не попали, а только распугали моих коров.
Сын полка
– Брата призвали в Красную армию, а его жена вместе с детьми, и со мной в том числе, в августе 1941 года отправилась в эвакуацию. Приехал наш эшелон в Москву, и вдруг бомбежка началась. Все помчались спасаться в метро, как в бомбоубежище. Народу там набилось – чуть ли не вся Москва! Потом мы уехали в Горьковскую, ныне Нижегородскую область, где я прожил полтора года. 3 марта 1943 года наши войска освободили Ржев, а 6 марта мы вернулись домой.
Из-за того, что жене брата было сложно прокормить большое количество детей, она пошла к начальнику военной базы и попросила, чтобы меня определили туда воспитанником – как бы в сыновья полка.
Самый молодой
– Зачислили меня вначале в хозвзвод. Первое время я вместе с солдатами огораживал территорию забором из колючей проволоки, по которой потом провели электрический ток.
В октябре 1943 года меня перевели в пулеметный взвод. Там я числился по списку личного состава под первым номером. Всего в нашей роте было 120 человек.
Мне доверили нести караульную службу по охране базы боеприпасов. Народу было мало, а служебных нарядов – много. Бытовала там у нас такая армейская поговорка: «Через день – на ремень, через два – на кухню». Это значит, что один день мы отдыхали, на другой – заступали в караул, а через два дня – в наряд по кухне (картошку чистить, посуду мыть).
В свободное от несения нарядов время нас обучали воинским премудростям. Проводили с нами политзанятия, занимались технической подготовкой, учили стрелять.
Солдаты нашей роты были в основном молодыми новобранцами, призванными из Узбекистана и Таджикистана. Лишь несколько опытных бойцов было у нас из России и Украины, да и те попали к нам после ранения на фронте.
Взял эсэсовца в плен
– Когда мне исполнилось 15 лет, я стал разводящим – разводил солдат по постам, где они несли караульную службу по охране военной базы №131. Хоть немцев далеко отогнали от Ржева, но необходимость в охране была, потому что часто диверсанты пытались проникнуть на базу и наши караульные задерживали лазутчиков.
Однажды в начале 1945 года меня отпустили в увольнение, и я пошел в деревню к своим родственникам. Там увидел подозрительного человека. Он был в оборванной гражданской одежде и хлопал себя по животу, жестом показывая, что хочет есть. Я ему кивнул головой в ответ, мол, подожди, а сам пошел к товарищу. Взяли мы припрятанные обрезы, благо, что оружия в то время повсюду было много, и вышли к голодному оборванцу навстречу. Я выстрелил для острастки вверх, и мы отвели его в комендатуру. Как оказалось, это был эсэсовец, сбежавший из советского плена.
Больше полжизни – в Сычево
– После Победы меня демобилизовали, а в 1950 году призвали на срочную службу. Попал в железнодорожные войска, строил железную дорогу в Карелии вдоль финской границы.
В 1969 году приехал в Сычево и проработал в ГОКе 18 лет начальником цеха. Затем еще 14 лет – начальником отдела по снабжению в Волоколамской ДПМК. В 70 лет ушел на заслуженный отдых.
Много было ярких моментов в моей жизни, но самое запоминающееся – военная служба в сержантских погонах. Как самую ценную вещь я берегу свой фотопортрет той военной поры…