К 110-летию открытия в Волоколамске первой печатни
Из истории местной типографии
К 110-летию открытия в Волоколамске первой печатни, давшей начало типографскому делу в уезде
Одно из старейших предприятий района ведет свое летоисчисление с 1905 года. Предлагаем вашему вниманию очерк Н. Большаковой, бывшей сотрудницы Волоколамской типографии, опубликованный в газете «Заветы Ильича» в 1968 году, рассказывающий о зарождении печатного дела на волоколамской земле. Для иллюстрирования материала мы добавили несколько фотографий.
Волоколамские печатники
В конце прошлого века много мужчин уезжало из деревень в большие города «искать счастье», в числе их был и Александр Степанович Балакин из д. Гусево Ярополецкой волости. Он попал в Петербург, и через дальних родственников ему посчастливилось устроиться учеником в типографию.
Выдержав тяжкие годы ученичества (побои, голод, сон в углу на бумаге), вместе со знаниями приобрел Александр мечту о собственном «деле». Освоив работу печатника, он научился и наборному делу. Понемногу приобрел необходимое скудное оборудование, и зимой 1905 года приехал в Волоколамск.
Сняв в аренду небольшой домишко Пахомова (ныне 1-й Советский переулок, дом 16), приступил к осуществлению своей мечты: начал оборудовать свою типографию. «Американка» в размер печатного листа, сортов десять шрифтов и по две-три титульных буквы – вот и все оборудование. Получив разрешение на открытие типографии, Александр Степанович напечатал и расклеил в городе объявления о приеме заказов. И они пошли.
Косте Калашникову исполнилось двенадцать лет, когда ему было сказано, что он уже достаточно грамотный и взрослый и пора ему самому зарабатывать на хлеб. На выбор предлагалось две карьеры – повара или сапожника. А начальная школа приоткрыла перед мальчишкой угол занавеса, за которым скрывалась большая грамота, большие знания. Его тянуло к книгам, к учению, но жизнь была неумолима, и Костя мог только плакать, ожидая решения своей участи.
Мать, жалея, медлила отводить сына в ученье. Однажды вечером она пришла домой веселее обычного и за чаем рассказала, что зять соседки выучился в Петербурге и теперь открыл здесь свою типографию. «Типография. Это где книжки печатают», – пронеслось в мозгу у Кости, а мать продолжала: – «Открыл типографию, и ему теперь ученик требуется». Сердце Кости забилось. «Я уж кланялась ей, пусть попросит Александра Степановича взять тебя в ученики, посулила поблагодарить».
В сторону отошли грозные орудия поварского и сапожного ремесла, и перед Костей замаячили свеженапечатанные книги. Счастье казалось невероятным. И вот через два дня соседка передала матери, чтобы Костя пришел в типографию.
Ученик «за харчи». Ничего, зато выучится и будет наборщиком. Хозяин в добрую минуту рассказал о большой петербургской типографии, и Костя старался учиться и мечтал потом поехать работать в настоящую типографию, а пока полюбил всей душой и эту маленькую.
Обычно мальчик уходил после работы домой на Возмище, но в плохую погоду или поздно освободившись, оставался ночевать в типографии. В одну из таких ночей вспыхнул пожар. Домишко сгорел, но типографское имущество удалось спасти, благо было оно невелико. После пожара типография разместилась в маленьком деревянном здании, на месте которого стоит теперь пожарное депо.
Полтора года работал Костя «за харчи», потом хозяин положил ему плату – полтора рубля в месяц. Быстро освоив разбор, Костя перешел на набор. Работа велась примитивным способом. Не было верстаток, и строки выравнивались «на квадрат». Александр Степанович был неплохой человек и охотно учил Костю всему, что знал сам. Кроме основной работы, Костя убирал помещения, выполнял разные поручения хозяина и в том числе бегал в магазин за водкой.
Водка. Темное пятно прошлого. Редко кто из учеников, бегая по поручению в кабак, не начинал пить. Та же участь постигла и Балакина. Постепенно он стал пить запойно. Это и послужило причиной того, что в декабре 1908 года Александр Степанович умер. Наследники решили типографию продать.
«Высшее общество» Волоколамска состояло из исправника, его помощника, казначея, нотариуса, податного инспектора, фабриканта Старшинова, князей Мещерского и Голицына и других. К нему же принадлежали и Мария Дмитриевна Кобылинская и ее муж, акцизный чиновник Чикинской Иосиф Киприанович. Жили они в доме Баженовых,
Дом Баженовых (Советская улица, дом 17)
имели много прислуги, парный выезд, великолепных собак. Коренастая, некрасивая Мария Дмитриевна была образованной женщиной и хорошим коммерсантом. Заручившись разрешением начальства, Кобылинская приобрела типографию, сняла для нее помещение в доме Смердина,
Доме Смердина (Советская улица, дом 16)
Печатались всевозможные бланки, квитанционные книжки для волостного правления, отчеты о бегах, визитные карточки, траурные и свадебные приглашения, большие конторские книги, отчеты земской управы. Крупные заказы поступали от льносоюза, из Москвы и других городов.
Барыня-дворянка называла рабочих полными именами – Василий, Константин, но обращалась к ним свысока и в гневе была горяча и несправедлива, могла, не разобравшись, вышвырнуть человека с работы. Условия труда были тяжелыми. В более крупных типографиях Москвы и то они были порой невыносимыми. Рабочие знаменитой кушнеровской типографии сложили о своей работе песню. Вот она:
Песня наборщика
Закоптелые окна и стены,
Затхлый воздух и пыль, полумрак...
Коротает свой век здесь без смены
Бесталанный наборщик-батрак.
Целый день этой пыли свинцовой
Наглотается он через край,
А назавтра глотай ее снова –
Набирай, набирай, набирай!
Без рубашки под блузой суровой,
От ботинок лишь остов один...
То – невольник печатного слова,
То – «державы шестой» гражданин.
И трудятся всю жизнь терпеливо,
Сыт ли, голоден – не разбирай...
Знай строчи да строчи молчаливо –
Набирай, набирай, набирай!
Если труд подорвет его силы
И заноет разбитая грудь –
До безвременной хладной могилы
Недалек остается уж путь.
Лишь румянец вдруг алый взыграет
На щеках пожелтевших, – прощай,
Друг-товарищ, то смерть ожидает...
Набирай, набирай, набирай!
Типографские рабочие госпожи Кобылинской могли смело присоединить свой голос к общему хору российских наборщиков в этой песне.
Мечта о работе в большой типографии не оставляла Константина, и в 1911 году он уехал в Москву и поступил в «Художественную типографию» на Большой Никитской улице.
Наиболее грамотные полиграфисты всегда были и наиболее революционной частью рабочих. Не удивительно, что, попав в их среду, Константин не остается в стороне и принимает участие в экономических и политических забастовках, что заставляло менять места работы, а в начале 1914 года он был выслан из Москвы на родину, где и застала его война. В марте 1915 года, после тяжелого ранения, он попал в госпиталь и затем на костылях вернулся домой, получив от батюшки-царя вознаграждение – пенсию в размере 36 рублей в год.
Сменив, наконец, костыли на палочку, поступил переписчиком в земскую управу.
Ветер революции вымел из Волоколамска частных собственников, и в первых числах января 1918 года председатель Волоколамского исполкома Николай Степанович Тростников выдал Василию Васильевичу Рассказову мандат на принятие типографии. Кричащую вывеску госпожи Кобылинской заменила скромная дощечка: «Типография Волоколамского уездного исполкома».
Вскоре Рассказова на должности заведующего сменил Константин Сергеевич Калашников.
А в феврале 1919 года в Волоколамске вышел первый номер газеты «Голос бедняка».
С самого начала газета повела открытую борьбу за проведение в жизнь политики партии на селе, разоблачала происки враждебных элементов, печатала острые, злободневные заметки селькоров. Секретарем-выпускающим газеты был Михаил Михайлович Бодров-Елкин, он же активнейший корреспондент и поэт. В «Голосе бедняка» печатались статьи Зубрилина и Онуфриева.
Типография начала расширяться, организовался переплетный цех, штат увеличился до двадцати человек. Были приняты ученики, среди них отдавший свою жизнь в Великую Отечественную войну Михаил Павлович Старшинов и его друг, ныне здравствующий пенсионер, Николай Иосифович Трофимов. Николай Иосифович – потомственный полиграфист, его отец был цинкографом. В семье хранят воспоминание о том, как Михаил Иванович Калинин в Большом театре вручил их отцу именные золотые часы.
Работать в те годы в типографии было тяжело: печатная машина приводилась в действие вручную. Два вертельщика сменяли друг друга через пятнадцать минут. Своих клише не было, их заказывали в Москве. Многие рабочие были из дальних деревень. Для них во флигеле было организовано общежитие, а по субботам они уходили домой. Именно уходили, т. к. автобусов тогда не было и в помине.
Теплым словом вспоминает Н.И. Трофимов своего первого учителя – наборщика Михаила Павловича Кувшинова и технорука Ивана Васильевича Балашова.
Так печаталась газета раньше
Первые волоколамские печатники, фот. 1921 года
В 1923 году руководить типографией направили из Петрограда человека с большими революционными заслугами, уроженца д. Помазкино Ярополецкой волости Василия Ивановича Михеева. Женщины появились в типографии в начале 30-х годов. Первой печатницей на «американке» была Юлия Стогова.
В эти же годы открылась при типографии цинкография. С начала коллективизации газета стала называться «Красный пахарь».
Росла и крепла типография, и вместе с ней росли и рабочие. В качестве примера можно привести М.П. Старшинова. Придя в типографию учеником, он овладел всеми специальностями, работал старшим наборщиком, печатником. В 1934 году ему было поручено организовать в первом осташевском совхозе типографию. Он создал ее и работал там до 1940 года, когда передал ее Кузьме Сергеевичу Волоцкову и вернулся в Волоколамск. В 1941 году ушел на фронт и в январе 1912 года при освобождении деревни Чернево близ Можайска пал смертью храбрых. Об этом рассказывает надпись на обелиске в Черневе. А созданная им осташевская типография энергично работала в партизанском отряде, выпуская листовки, воззвания, сводки Совинформбюро и вошла в «Историю партизанского движения в Великой Отечественной войне». Существует уникальная фотография, запечатлевшая работу этой типографии-партизанки.
В начале войны Сергей Андреевич Сергачев передал заведование типографией Александру Никитичу Кувшинову, ушел в партизанский отряд и погиб, защищая подступы к Москве, а Кувшинову довелось организовывать эвакуацию типографии и возвращение ее в родной город. Помещение было разрушено, и пришлось приютиться в маленьком одноэтажном домике на том месте, где сейчас стоит Дом культуры. После смерти Кувшинова непродолжительное время директором типографии была Мария Михайловна Сугробова, после которой к руководству пришел В.М. Крутов.
Годы шли. Типография оснащалась более совершенным оборудованием. В 1951 году появились линотипы, ротационная печатная машина, а позже – плоскопечатный автомат. Если плоскопечатная машина при ручном приводе давала за смену в пределах тысячи оттисков, то автомат дает четыре тысячи в час.
Появился ЭГА – электронно-гравировальный аппарат. До него для изготовления клише с фотографии нужно было ездить в Москву, теперь же с момента получения фотографии через 20 минут клише может быть готово к печати. На смену ручным резальным машинам с крайне низкой производительностью пришла современная машина с кнопочным управлением, полностью гарантирующая безопасность рабочего и свободно обеспечивающая потребность в бумаге с производительностью в день тысяча килограммов.
Большое количество бумаги шло в брак при ручной размотке ролей (ножом или пилой), но с появлением флаторезки брак с 30 процентов сокращен до 0,5.
Да, многое изменилось в оборудовании типографии за годы, прошедшие со дня ее основания, но самые разительные перемены произошли с теми, кто командует этими умными машинами – с рабочими типографии. Штат типографии – 33 человека, 11 мужчин и 22 женщины.
Из них трое имеют среднее полиграфическое образование, трое учатся в полиграфическом институте, двое – в вечерней школе.
Партийная организация типографии насчитывает в своем составе одиннадцать человек. Девять – ударники коммунистического труда.
Вспоминая ученические годы К.С. Калашникова в дореволюционной России, хочется подчеркнуть, что сейчас в типографию приходит молодежь с восьми- или десятиклассным образованием, в течение шести месяцев проходит курс обучения у квалифицированных мастеров, получая при этом заработную плату.
Подолгу работают люди в типографии. Антонина Сергеевна Захарова отдала любимому делу 25 лет, Нина Васильевна Щукина – 21 год, Зоя Егоровна Трофимова – 19, Мария Михайловна Анисимова – 17, Зоя Сергеевна Крутова – 17 лет. Анна Егоровна Абрамова с небольшим перерывом трудится здесь с 1933 года. Теперь по стопам матери пошла и ее дочь Тамара. 18 лет работает в типографии Лариса Михайловна Тростникова.
А вот чета Герасимовых. Оба пришли сюда после школы. Здесь нашли свое призвание и семейное счастье.
Больше десяти лет трудится здесь мастер Надежда Павловна Капленкова. Восемь лет назад пришла сюда молодым специалистом Галина Федоровна Штырина.
С начала текущего года коллектив типографии перешел на работу по новой экономической системе и первый квартал 1968 года закончил успешно.
Еще больших достижений коллектив мог бы добиться при наличии более совершенной полиграфической техники, поэтому он с нетерпением ждет окончания строительства и ввода в действие нового полиграфического комбината.
Большакова, Н. Волоколамские печатники. Из истории местной типографии / Н. Большакова // Заветы Ильича. – 1968. – 27 апр., 5 мая : фот.
В 1972 году типография переехала с ул. Революционной (сейчас на этом месте административное здание) в здание на ул. Парковой.
Улица Революционная, фот. 1971 г.
Улица Революционная, здание типографии
Улица Парковая
http://vcbs.ru/k-110-letiyu-otkrytiya-v-volokolamske-pervoj-pechatni.html
Подготовили: Г. Кулакова, И. Изотова.