Забытые могилы
Заброшенные братские могилы обнаружили в старой части Возмищенского кладбища в Волоколамске. В захоронениях покоятся останки воинов Красной армии и сотен мирных жителей, погибших во время бомбежек. Ни на одном из этих могильных курганов нет ни памятника, ни таблички, а ведь там зарыты сотни трупов…
Кровавая мясорубка
Самое крупное кладбище в Волоколамском районе – Возмищенское. Оно хранит немало тайн. В числе прочих – два кургана на окраине погоста. Корреспондентам «ВН» удалось найти свидетелей, которые еще помнят историю этих захоронений.
– Первые похороненные здесь жертвы фашизма – это две наши односельчанки – Валя Ядровская и Паня Хорькова, – рассказывает 84-летняя Татьяна Синицина. – Незадолго до оккупации в Волоколамск привезли селедку, и в центре города выстроилась очередь. За рыбой пришли многие горожане и жители соседних деревень. Вдруг из туч выскочил германский самолет, и сверху посыпались бомбы. Сотни людей разорвало на части. Мало кому удалось убежать и спастись. После вражеского налета на площади осталось кровавое месиво из человеческих тел. 15-летняя Валя, дочь нашего председателя колхоза «Имени 8 Марта» Николая Ядровского, погибла сразу, а ее беременную подругу Паню с большим животом очень сильно ранило, и вскоре она тоже скончалась…
Это лишь два имени, которые помнят свидетели тех событий. Имена же большинства волоколамцев, погибших в очереди за рыбой, так и остались неизвестны. Трупов было очень много. Подобранные с площади останки людей свезли на телегах на край Возмищенского кладбища и закопали в одной большой яме.
– Там же, в очереди за селедкой, был и мой 13-летний брат Николай Каравашкин, – дополняет рассказ 80-летняя Ольга Шавриева. – Родители ходили на площадь, искали Колю среди кучи оторванных рук, ног и голов, но так и не смогли его опознать. Позже выяснилось, что парня, раненного в ногу, солдаты увезли в госпиталь в сторону Москвы. Он был один из немногих, кому удалось выжить в той кровавой мясорубке.
В могиле все равны – и русские, и немцы
Вскоре братская могила дополнилась новыми трупами. В ней также похоронили тех, кто погиб в ходе боевых действий. Среди них и мирные жители, и бойцы Красной армии, и воины вермахта.
– Русские солдаты стояли в соседней деревне Ченцы, а в Горках располагались немцы, – вспоминает 82-летняя Лидия Комиссарова. – По нашей деревне, занятой немцами, стреляли наши артиллеристы. Один снаряд попал в дом Сергеевых. Во время артобстрела Сергеевы спрятались в окоп возле дома, а рядом с ним стояла германская походная кухня. Видимо, артиллеристы, метились в походную кухню, но снаряд угодил в окоп, и четверо членов семьи Сергеевых, почти все, кто там был, погибли. Остался жив только пятилетний Володя. Пострадали от того артобстрела и другие жители деревни, а также беженцы из Волоколамска. Один мальчишка был контужен, а немецкий врач взял его на руки, принес в избу и спас пацана, сделав ему искусственное дыхание и перевязку. Затем немец побежал дальше – других детей спасать, но не успел – упал, убитый красноармейцами. Когда стрельба закончилась и немцы ушли из Горок, то на поле между деревней и городом было много трупов – как русских солдат, так и немцев. Всех мертвых, кого нашли, зарыли в ту же яму на Возмищенском кладбище…
Спаслась, поссорившись с сестрой
Увы, с уходом немцев счет смертей не прекратился. Волоколамцы продолжали погибать и после оккупации. 20 декабря 1941 года город был освобожден войсками Красной армии от фашистов, а через три дня вновь налетели германские самолеты и сбросили несколько бомб на Волоколамск и окрестные деревни.
– Этот день, 23 декабря 1941 года, я запомнила на всю жизнь, – вздыхает Ольга Шавриева. – Мне тогда было пять с половиной лет. В наш дом в Горках попала бомба. Я чудом осталась жива, а четыре человека погибли. Дело было так. К нам зашел поживиться табачком сосед Михаил Новиков. Я в тот момент что-то не поделила со своей трехлетней сестрой Катей, и она заплакала. Я ушла на кухню, а ее взяли на руки дедушка с бабушкой и отнесли к себе на кровать за печкой, чтобы успокоить. Мама в это время кормила корову во дворе, а папа, услышав гул самолетов, вышел из дома посмотреть, чьи самолеты летят и куда, поэтому родители не погибли. Вдруг раздался взрыв. Разнесло и печку, и кровать, и деда – Ивана Михайловича Каравашкина, и бабушку – Любовь Ефимовну, и сестричку, и соседа. Меня взрывной волной отбросило из кухни в сени, где рухнул пол, и я провалилась в подпол. Так и лежала среди картошки и банок варенья. Когда я очнулась, закричала. Пришли наши солдаты, разгребли бревна и, укрыв меня шинелью, вынесли в соседний дом. Так я осталась жива. От той бомбежки в деревне сгорел еще один дом. Моих родных и соседа похоронили в той братской могиле…
Хулиганы сожгли обелиски
Еще одна братская могила, но чуть меньшего размера, появилась в нескольких метрах от предыдущего захоронения весной 1942 года. Когда растаял снег, с поля между Горками и городом насобирали мертвецов, которых не обнаружили раньше. И немцев, и русских, всех без разбору, сложили в одну яму и закопали.
Первоначально обе братские могилы огородили слегами и поставили скромные обелиски, сколоченные из досок, с красными звездами наверху. На одном из них даже была табличка «Здесь похоронены герои войны».
Спустя годы умерли почти все свидетели тех событий, невысокие деревянные оградки исчезли, памятные обелиски сожгли хулиганы, а могильные холмы заросли бурьяном. Про братские могилы забыли все: и власть, и общественность, и руководство кладбища. Лишь один житель деревни Горки – Евгений Романов – ежегодно окашивал самый большой курган и переживал, как бы его не сровняли и не отдали бы кому-то под чье-то новое захоронение.
В январе этого года 87-летний Евгений Романов умер… Кстати, похоронили его возле братской могилы, за которой он всю жизнь ухаживал. Теперь ухаживать за воинскими захоронениями некому...
Ольга Шавриева и ее ровесницы из Горок мечтают об установке хотя бы скромного обелиска на братских могилах. К местным властям они не обращаются, считают, что у чиновников другие интересы.
Владислав СОЛОВЬЕВ и Антон ИШБУЛЬДИН