17 ноября
Рис. Минбаевой Актаны. Бишкек. 2016
17 ноября 1941 года
Гвардии генерал
В три часа ночи командир батальона старший лейтенант Вехов построил бойцов.
Они стояли на белом снегу серой, слитной серой массой, плечом к плечу. Уставшие, небритые, в обледенелых полушубках и валенках... От батальона едва осталась третья часть, 152 солдата. Вехов всматривался в их лица. «Нужен отдых», – гудела в голове навязчивая мысль. Но Вехов отогнал её, собрался и хриплым голосом прокричал:
– Товарищи! – Вехов запнулся, посмотрел на бойцов и, смягчив тон, произнес: – Братцы! Поступил приказ выбить немцев из деревни Мыканино. Нападём сейчас, пока враги спят. Отомстим за гибель наших товарищей! Выполним приказ Панфилова!
Бойцы оживились, воспрянули духом. Они надеялись, что после боя в домах можно будет согреться и отдохнуть…
Батальон вышел к северо-западной окраине Мыканино. Первыми в бой вступили разведчики – сняли часовых.
Штурмовой отряд ворвался в деревню. В окна домов полетели гранаты. Испуганные немцы выбегали и попадали под прицельный огонь. Два дома загорелись, осветив пространство боя. И тут произошло неожиданное. В небо взвились осветительные ракеты. Заработал вражеский пулемет, укрытый возле сельской часовни. А с противоположного конца деревни выдвинулись четыре немецких танка и рота автоматчиков. Завязался тяжёлый, упорный бой.
Бойцов батальона Вехова немцы выбили из деревни на исходные позиции и продолжали наседать, нанося удары то с одного, то с другого фланга. Бой длился до полудня…
Генерал Панфилов внимательно следил за ситуацией в районе Мыканино. После каждого донесения он отмечал на карте красным карандашом оборонительные позиции батальона, а синим карандашом – направление атак противника. Два карандаша лежали друг против друга, как олицетворение двух сил. Панфилов смотрел на карту, на карандаши.
«Не хватает резервов. Нужна срочная помощь батальону Вехова, – размышлял комдив. – Где её взять? Все подразделения задействованы»…
За этими тяжёлыми раздумьями застал Панфилова начальник штаба дивизии полковник Серебряков.
– Вот вам и принцип «немцы ночью не воюют», – заявил Серебряков и, бросив взгляд на карту, продолжил: – Они нас поджидали, но только с другой стороны деревни…
Серебряков показал на карте исходную дислокацию немецкой засады.
– Что это означает? – вдруг спросил Панфилов и, выдержав паузу, ответил сам: – Немцы начинают воевать по нашим правилам. Это значит, что мы перехватываем инициативу. Это значит: враг вот-вот сломается. Победа не за горами!
Неведомое чувство ожидания приближающейся победы нахлынуло на Серебрякова. Он покраснел, разволновался.
– Так оно и есть. Мы победим! – твердо сказал Серебряков. Он едва не забыл, зачем пришел. – Телефонограмма из штаба армии.
Панфилов взял листок, пробежал по нему глазами:
– Дивизии присвоено звание «Гвардейская».
– Завтра в газетах появится приказ Народного комиссара обороны, – подтвердил Серебряков. – Кроме того, будет напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении дивизии орденом Красного Знамени. Как получим газеты, так сразу и объявим…
– Нет! – встрепенулся Панфилов. – Сообщить всем частям и подразделениям дивизии сегодня, сейчас. Довести эту новость до каждого солдата! Завтра для многих из них не наступит. Они должны сегодня узнать, как высоко оценён их солдатский подвиг. Сделайте всё возможное и невозможное, чтобы солдаты знали: они теперь гвардейцы.
Серебряков поспешил выполнять указание комдива. Сложное это было задание. Всё смешалось: тыл и передовая. Бои шли в широкой полосе 10-15 километров. Со многими частями не было связи.
Таким тяжёлым стал этот день битвы за Москву, начавшийся в три часа ночи со штурма деревни Мыканино.