Лёнька
Лёнька Пятиротъ, сколькитолетний мальчик, отданный много месяцев назад в услужение к наместнику Власти верховной на земле Волоколамской генерал-администратору Контрабанову, в ночь на какой-то церковный праздник, не ушел вовремя с работы. Дождавшись, когда его хозяева и сослуживцы ушли вечерять с молодыми сожительницами, он включил старенький служебный компьютер, пощелкав, для проверки кнопками мышки, разложил перед собой старенькую клавиатуру, с протертыми его натруженными руками клавишами «волкамсийптръ» и стал печатать.
Прежде, чем нажать на первую клавишу, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на образа президента и премьера над головой и горестно вздохнул. Чтобы его не видно было из окна, печатать ему пришлось, стоя на натруженных ежедневным стоянием на горохе у шефа коленях.
«Милый анкл Баракушка!- печатал он. - И пишу тебе письмо. Понимаю, что по-русски ты понимаешь меня вряд ли, но я начал писать по- английски и понял, что тогда ты меня точно не поймешь. Одна у меня надежда на тебя осталась!»
Лёнька перевел глаза на темное окно, в котором отражались фонари площади перед административным зданием и живо вообразил, как ему казалось его дедушку, по фамилии Обама, служащего президентом чужой для него и, посему, непонятной страны. Про эту страну он знал точно только одно - там есть какое-то Майами с пляжами, и это - хорошо!
Представив себе валяющихся на пляжах довольных бородачей в очках, в майках с надписями про жуликов и воров, Лёнька горько вздохнул и продолжил печатать:
«А вчерась мне была выволочка. Хозяин вызвал меня на ковер и отчесал меня за то, что плохо я слежу за паутиной всемирной и там на хозяина возводят напраслину разную, что он вовсе не Контрабанов, а Ворованов и что, якобы он своей дворовой, якобы ребенка подарил, когда ей земли хватать не стало. А я проспал все это и ложь эту всестороннюю и подлую опровергнуть не смог. А на неделе друг хозяина- малорослик восточный, велел блог от лица медведика на местный блогоград написать, чтоб над «оранжевыми», значит, изгальнуться. И надо бы головой, конечно, сперва подумать, а я, как обычно, все через попу написал. Вот малорослик блоги то прочитал и ентой самой моей попой начал меня в харю тыкать. Сослуживцы надо мной смеялись, а за то, что вынули мне голову из попы, послали в кабак за водкой и огурцами. А еды нету никакой! Честное слово, когда я раньше в деревне своей жил на 13 рублей в день, и то сытнее было. А теперь, как глаза закрою, сразу Кашинская столовка перед глазами. Только Артемка меня тудыть не пущает, грозится тоже в харю чем- нибудь натыкать.
И как хозяевам моим объяснить, что не просыпал я и не специально туплю, просто маленьким еще меня на воспитание к околоточным отдавали, а они меня не образованию, а пить и бегать быстро только научили. Милый дядюшка Барак, сделай божецкую милость, раз меня забрать на вашингтонщину или калифорнщину нету у тебя возможности, так хоть Артемку этого злющего - проклятущего к себе забери, я тогда может из столовки какой едой немного поживлюсь. А сам не сможешь, так брата своего младшего Госдепа попроси.»
Лёнька четырежды прочитал написанное, часть даже понял и, подумав немного, вывел сверху на письме адрес: На вашингтонщину дядюшке.
Потом почесал лицо о клавиатуру, попытался подумать и добавил «Бараку Хуссейновичу». Нажал на кнопку отправить и задул монитор. Он представил, как веселые почтовые человечки тащат его письмо по проводам через океан, покрикивая встречным таким же почтовикам: «Посторонись, важное лёнькино послание, прямо дядюшке Бараку»
Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал... Ему снились бескрайние просторы прерий и толпа безжалостных индейцев, под руководством дядюшки Барака, расстреливающих из лука ненавистного Артемку.
Проснувшись утром, он обнаружил, что на экране монитора высветился новый блог. Черный Плащ писал про какого-то Лёньку....
Всех, с наступившей весной!
И да простит меня Антон Павлович Чехов за сплагиаченный рассказ «Ванька»