Война глазами ребенка
Пришли
– Была осень. Я только окончила первый класс. Мы с родителями и братьями жили в Тимково. Папа с мамой не могли иметь детей, поэтому все мы были у них приемными.
Нашу деревню занимали красноармейцы. Солдаты отступали от Шаховской и остановились у нас в Тимково. Когда к населенному пункту подошли немцы, я была в доме. Хорошо помню, что на подоконнике стояло сливочное масло, а папа сушил пшеницу. Вдруг раздались два громких пушечных залпа. В этот миг в деревне как одно вылетели все стекла. Мы поняли: пришли фашисты.
Советские войска не сумели остановить немцев. Гитлеровцы беспрепятственно вошли в Тимково. Красноармейцы ринулись беспорядочно отступать, да прогадали: преодолевая холмы и возвышенности, они попали под пулеметные очереди немцев. Все поля вокруг деревни были усеяны телами советских бойцов.
Разные немцы
– Когда немцы вошли в деревню, они были легко одеты. Вместе с телегами, запряженными лошадьми, у них были мотоциклы и велосипеды.
Их парковали на окраине Тимково. Брат предложил мне угнать у фашистов по велосипеду. Мол, кончится война, покатаемся. Мы пробрались к технике, и когда уже были у цели, нас заметил один солдат. Он тут же прогнал нас, и больше мы туда не ходили.
Но я помню, что не все немцы были жестокими людьми. В основном они не трогали людей, а тем более детей. Некоторые из них даже хорошо относились к нам – бывало, что они угощали нас то печеньем, то леденцами.
Соль как трофей
– Вскоре мы всей деревней принялись хоронить павших советских солдат. Их телами были усеяны все поля вокруг Тимково.
Тогда ко мне подошел брат и предложил сходить в Волоколамск, посмотреть на восьмерых повешенных. Я согласилась, и мы отправились в очередной поход.
Когда мы пришли на место, где сейчас находится памятник, я увидела виселицу. На ней – восемь человек, две девушки и парни.
После мы с братом отправились на бывший соляной склад в Волоколамске. Он находился на месте нынешнего городского туалета. Его разбомбили, и соль валялась прямо на дороге. Набрав побольше, мы отправились обратно в деревню.
Начало ада
– Итак, наше Тимково заняли гитлеровские войска. В них служили не только немцы – еще поляки, чехи и другие. Снега еще не было, повозки с вещами солдат тащили упряжки по шесть лошадей.
Так наступило самое тяжелое для нас время. У моего отца были проблемы со здоровьем, и его не взяли воевать. Он оставался вместе с нами и мамой дома. Но с приходом немцев наша жизнь превратилась в ад. В деревне тогда был 61 двор, и каждая семья страдала от холода и голода. Наступала зима.
И вот однажды к нам в дом постучались…
Попрощались с жизнью
– Немцы прошлись по деревне. Из всех домов они выгнали людей на улицу. В основном это были старики и женщины с детьми. Всех они загнали в один из деревенских сараев, крытых соломой. Нас было много в том сарае. Немцы закрыли за нами ворота и ушли. Мы стали прощаться с жизнью, думали, что нас подожгут. Но через день ворота открылись. Шестеро в нацисткой форме и с парой немецких овчарок, вооруженные автоматами, вывели нас из сарая и погнали в сторону леса.
Идти было тяжело. На улице уже стоял сорокаградусный мороз, а снежные сугробы достигали уровня пояса. Мы держались кучкой рядом с родителями.
Горе тети Моти
– Недалеко от нас в колонне шла женщина. Ее звали Мотя. Рядом шагал ее пятилетний сын, а на руках она несла полуторагодовалую дочку.
Малышка не вынесла холода, и пока нас гнали в лес, она умерла… Ее мама отошла от колонны, чтобы похоронить тельце в сугробе, но тут же получила от фашиста прикладом по голове. Оглушенная, вся в слезах, она все же прикопала дочку и вернулась в строй.
Рядом с лесом немцы остановились. Они боялись партизан и поэтому дальше не пошли.
Спасаясь от обстрелов, мама повела нас с братьями в укрытие. Но оттуда нас прогнал немец. Мы стали искать новое убежище и нашли какой-то сарай. Нас пустили внутрь, там было уже около тридцати человек. В том сарае мы просидели около двух недель.
Благая весть
– В убежище оказалось нечего есть. Мы с братом Трофимом иногда выбирались на картофельные поля, которые не успели убрать из-за наступлений. Собирали крахмал с погнивших клубней и приносили его в убежище. В пищу употребляли и жмых, оставшийся от изготовления масла. А как-то раз брат, которому удалось вырваться в деревню к немцам, принес чью-то ногу. То ли лошади, то ли нет – не знаю, но отец был очень рад.
Однажды брат в очередной раз отправился на вылазку в деревню, он очень хотел принести нам еды. Трофим вышел из убежища, но увидел лыжников.
– Выходи, стрелять будем! – сказали они.
К счастью, это оказались советские солдаты. Они увидели брата, и он провел их к нашему убежищу. Открыв двери, лыжники громко сказали: «Выходите! Нет немцев, выгнали их!» Мы ждали этих слов как ничего другого…
Красноармейцы сказали, что нас покормят на полевой кухне. Помню, как они посоветовали много не есть, ведь после голодовки это было опасно.
Снова горе
– Когда фашистов окончательно прогнали, от города отступали сразу пятнадцать немецких танков. Кругом огонь, стрельба, смерть. Когда мы перебирались через деревню, чей-то снаряд, то ли вражеский, а то ли наш, угодил прямо в нашего отца. Раненый папа упал, а мы с братом кинулись к нему. «Бегите, а то убьют и вас!» – сказал нам отец и прогнал. И мы ушли, а папа умер прямо на наших глазах…
Может быть, если бы ему оказали медицинскую помощь, то его можно было бы спасти. Но этого не произошло, помощи ждать было неоткуда.
После войны
– Мы не видели детства. У нас были только страх и холод. После того как немцев выгнали, наступил сильный голод. Мы выживали как могли.
Поначалу разделывали убитых лошадей – крупные жирные туши распиливали ножовками и рубили топорами. Позже за тушами приезжали из волоколамской столовой.
Маму я потеряла, когда мне было 18 лет. Одного из моих братьев после войны насмерть сбила машина, когда он катался на велосипеде.
Второй брат умер только год назад в селе Ильинском. Младшего брата в нашу семью отдали перед самой войной, с обещанием забрать после ее окончания. Но родители его погибли, и он так и остался с нами. Сейчас он, наверное, живет где-то в Дмитрове Московской области.
Я очень надеюсь, что молодое поколение никогда не увидит такой войны, которую пережили мы. Дети не должны знать те ужасы, которые по воле судьбы пришлось пережить нам…