История одного человека (7)
"...Глава II. Призыв в Армию
18 декабря 1941 года освободили наш поселок, а 29 декабря 1941 года меня и моих товарищей 1924-го года рождения, Кулагина Женю, Липатова Аркадия, Михаила Лебедева, Арсентьева и других, вызвали в военкомат и в своем обмундировании, т.е. в чем были, направили на станцию Волоколамск в район складов Заготзерно. Немцы были на Лудиной горе и в деревне Холстниково. Мы стояли у опушки восточной стороны леса, немцы стояли у западной опушки леса. По лесу шла нейтральная полоса, т.е. ничейная.
В одной из сохранившихся изб, за складами Заготзерно, нас разместили как селедку в бочке, человек тридцать. На полу не было свободного места, когда ложились спать.
Нам выдавали винтовки, когда мы шли на посты охранять обоз лошадей нашего хозяйственного взвода, машины, загруженные мороженной бараниной, машины загруженные хлебом, под брезентом и другие машины с разным армейским имуществом.
На посту стояли по два часа, а потом шли отдыхать в эту избу. В ночь с 31 декабря на 1 января 1942 года я стоял на посту, жуя мороженный хлеб, взятый на машине из под брезента. Отстояв свои два часа, пошел отдыхать. В избе не было места не только лечь, но и сесть. Я сел на пороге у двери и так, сидя, встретил Новый 1942 год.
Железнодорожный путь нашего направления был разрушен, и продукты из Москвы везли на машинах по Волоколамскому шоссе. Баранины прислали много. Снабжение этим мясом шло из Казахстана и из Монгольской народной республики. После встречи Нового года нас распределили по другим частям дивизии, которая освобождала город Волоколамск. Это была 331 стрелковая дивизия. Меня оставили в хозяйственном взводе. Дали мне лошадь, сани, металлическую бочку на 200 литров.. Я стал возить воду с реки Лама в железнодорожную баню на станции Волоколамск. Кроме доставки воды в мои обязанности входило добывать дрова для бани. Мне давали в помощь бойца, иногда двух бойцов. Мы искали разрушенные склады на железнодорожной станции, разрушенные войной бараки на кирпичном заводе. Бревна грузили на сани и возили под немецким обстрелом к бане.
На кирпичном заводе, за двухэтажным кирпичным домом, были позиции наших минометчиков, стрелявших по деревне Холстниково, где были позиции немцев. Немцы вели ответный огонь. С Лудиной горы немцы беспрерывно обстреливали станционные пути и улицы поселка при станции.
В один из дней первой декады января я возил воду для бани с реки Ламы. Я ехал по дороге от железнодорожного переезда вдоль ж/д путей. Уже при подъезде к бане впереди моих саней разорвался снаряд. Лошадь мою убило, а меня спасла бочка с водой, стоявшая на «попа» в санях. Ее осколки не пробили.
Во второй декаде января началось очередное наступление наших войск на Лудину гору. За эту высоту полегло много наших бойцов, но высоту взяли, и наступление продолжалось. Каждый день наступления приносил освобождение десяткам деревень. В середине январе по приказу Сталина начали отпускать домой ребят 1924 года рождения, т.е. семнадцатилетних. Некоторые семнадцатилетние уже участвовали в боях и погибли. Погиб мой товарищ Кулагин Женя.
14 января 1942 года меня отпустили домой. Дома я пробыл полтора месяца, до 27 февраля 1942 г. За эти полтора месяца моего пребывания в поселке, на станции Чисмена, начали строить здание вокзала из деревянных брусьев. Восстанавливался железнодорожный путь. В МТС ремонтировали трактора, которые не были эвакуированы. Командовало ремонтом тракторов вернувшееся начальство, а ремонтировали бригадиры, на которых распространялась бронь - их на фронт не брали. В ремонте участвовали женщины и девушки. Одним из бригадиров был Седов Егор Иванович.
По поселку гарцевали казаки в бурках. Это были казаки на отдыхе, из корпуса Доватора. Сам Доватор погиб при освобождении наших мест.
(на фото)Герой Советского Союза - Доватор Лев Михайлович
Командовал конным корпусом другой командир. Казаки устраивали разучивание песен и исполняли их своим хором. Такие концерты проходили в доме Марии Васильевны Зядьковой. Хором исполнялась песня такого содержания:
«... про подвиги отважных комиссаров
пусть наша песнь походная звенит,
в кольце осад и зареве пожаров
вы поднимали вдохновенье битв...»
Из следующих куплетов в моей памяти остались лишь две строчки:
«...И ты поднял уроненное знамя,
повел нас в бой, дивизии отец...»
Исполняли песню про конструктора Токарева Федора, создавшего винтовку нового образца и пистолет.
Из этой песни остались в памяти слова:
«...Гой ты Федор, сын Васильев
Токарев родной
потрудился ты на диво
для страны своей,
создал новую винтовку,
дал нам пистолет...»
В доме Зыковых на расквартировании стояли и кавалеристы-артисты Государственного цирка со своими лошадьми. Они ушли добровольцами из Москвы и вступили в корпус Доватора. Не знаю сколько у них осталось цирковых лошадей к этому времени, но когда я приходил к Зыковым, к другу Егору, то он просил бойца-артиста показать цирковой номер. Боец выводил лошадь из сарая и говорил ей, называя ее имя: "Здравствуй" . Лошадь вставала на задние ноги, а одну переднюю подавала хозяину в полусогнутом положении..."
Продолжение следует...