История одного человека (8)
"...По мере продвижении наших войск, госпитали, располагавшиеся недалеко от фронта, передвигались на новые места. Из Истры в Ново-Петровск, в Деньково, в Чисмена, в Язвище, в Волоколамск. У нас, в Чисмена, по официальным данным располагалось несколько госпиталей. Я взял выписку из Книги Памяти Волоколамского и Шаховского районов. В конце этой книги перечислены госпитали, их месторасположение и время пребывания в этих местах. В Чисмена располагались:
675 ХППГ- хирургический полевой подвижной госпиталь, с 22 января по 20 февраля 1942 года;
2655 ЭГ - эвакогоспиталь, с 1 февраля по 1 марта 1942 года,
725 ППГ - полевой подвижной госпиталь, с 26 июля по 22 сентября 1942 года.
Так вот, во время моего пребывания дома, во второй половине января и в феврале месяце я не только видел раненных бойцов, но и общался с ними. У нас в комнате разместили человек семь раненных. Один раненный боец, лет двадцати с лишним, был с ампутированными по локоть руками. Он не мог без посторонней помощи ни есть, ни сходить в туалет. Ему помогали товарищи, кормили ложкой, как маленького ребенка. Эти ребята лечились у нас все время пока я был дома. О дальнейшей их судьбе я не знаю.
До размещения этих раненых, в декабре 1941 года, у нас жили бойцы из бригады Катукова, во главе с майором - военным инженером. Эта команда входила в состав танковой ремонтной мастерской. Они, по возможности, восстанавливали подбитые танки.
Позже, когда я был уже призван в армию второй раз, у нас в доме размещались офицеры авиационной части (осталась фотография одного из офицеров в летной форме). Они делились с матерью питанием. Один из них, по имени Вергей, видимо был украинец.
27 февраля 1942 года мне пришла повестка из военкомата явиться с вещами на призыв в армию. Призывали 1923 и 1924 года рождения. В городской бане нас помыли и распределили на жилье по деревням. Чисменские, Матренинские, Дубосековские ребята попали в разные роты 3 батальона.
3 батальон расквартировали в деревне Жданово. Из призывников города Волоколамска и Волоколамского района было образовано несколько батальонов. Я попал в третий батальон. Мы расположились в Жданово, по 20, а то и по 30 человек в доме. В нашем батальоне было 800 человек. В домах не везде были хозяева. Еще осенью 1941 года многие жители деревни эвакуировались на восток.
У нас командиром роты был старший лейтенант Демидов, командиром взвода - мл. лейтенант Петухов, командиром отделения - сержант Лукин.
Получили обмундирование: шинели, шапки, ботинки, обмотки, брюки, гимнастерки. Изучали оружие: винтовку, пистолет, пулемет, гранаты, противопехотные мины. По полям, вокруг деревень Нелидово и Никольское учились ходить в атаку.
19 марта к нам в Жданово приехал генерал-майор Иванов. Батальон построили вдоль деревни для принятии воинской присяги. Перед этим нас постригли наголо, сфотографировали и выдали красноармейские книжки. После принятия воинской присяги один боец убежал домой. Его нашли. Военный трибунал приговорил его к высшей мере наказании, т. е. к расстрелу. Лично я не видел, но ребята говорили, что парня расстреляли.
К нам разрешалось приезжать родителям, т. е. навещать нас. Моя мать приезжала в Жданово, привозила домашние лепешки, пироги с картошкой. Мать привезла мне сапоги яловые. Это были сапоги моего отца. Мы с ним носили один размер. А я в Жданово получил ботинки, присланные из Америки по договору СССР с Америкой, по так называемому Лендлизу. Ботинки отличного качества кожи, с подковками на каблуках и шипами на подошвах. Я оставил себе отцовские сапоги, а ботинки отправил с матерью домой.
Командир взвода меня уважал и по моей просьбе отпустил из Жданово на станцию Волоколамск на свидание с моей двоюродной сестрой Марусей. Когда я пришел к сестренке, у нее была подружка Шура, будущая моя жена. Я был в шинели, в пилотке, в ботинках с обмотками (до прихода матери). Шуре я не понравился, хотя не проявлял интереса к знакомству.
В начале апреля с полей местами сошел снег, и мы строем повзводно шли с занятий со стороны деревни Нелидово и, при приближении к деревне Жданово, мы увидели как из оттаявших окопов извлекали трупы наших бойцов – русских, киргизов, узбеков. Нам офицеры объяснили, что это бойцы из Панфиловской дивизии, оборонявшие эту высоту осенью 1941 года.
На краю деревни Жданово, ближе к реке Лама, была небольшая деревенская баня. Она топилась почти ежедневно. Через нее пропустили всех 800 бойцов за несколько дней.
По полям после таяния снега валялись трупы немецких солдат. У железнодорожного моста, взорванного при отступлении наших, мы проводили занятия.
Командир взвода задавал каждому бойцу вопрос: "Как бы ты поступил? С какой стороны подойти для штурма моста, чтобы взять мост с наименьшими нашими потерями?"
Выслушивал ответ каждого бойца, а потом высказывал свое мнение. У этого моста через реку Лама валялись трупы немецких солдат, убитых еще осенью 1941 года. Солдаты в основном были молодые.
В марте, после принятия военной присяги, комсомольцев вызвали на собрание в деревню Муромцево. Предупредили - на собрание идти только тем, кто имеет комсомольский билет. Из 800 человек бойцов на собрание пришло семь человек. Только семь человек комсомольцев не побоялись быть расстрелянными немцами и сохранили комсомольские билеты. Я пришел в Муромцево со своим размокшим билетом. Однако на фотокарточке меня еще можно было узнать. Так что я пользовался этим билетом пока не вышел из комсомола по возрасту. Хранил его на фронте, и сейчас он хранится, как реликвия прошлого моей жизни.
В середине апреля, к деревне Жданово, вызвали на построение примерно триста бойцов из третьего батальона. В число этих бойцов попал и я.
Незнакомый нам старший лейтенант объявил, что создан лыжный батальон, и он назначен командиром, мы вошли в состав этого батальона, и он будет называться «Сто тринадцатый».
Через день или два 113 батальон ночью подняли по тревоге, построили в колонну по четыре и через город Волоколамск отправили маршем на запад. Мы шли по ночным улицам Волоколамска, дальше по шоссе на станцию, потом на Рюховское. За Рюховским повернули направо в лес и лесом шли всю ночь, а днем отдыхали в какой-то деревне. Следующую ночь марш продолжался по Шаховскому району. Я шел в переднем ряду колонны и слышал разговор командиров. Они рассказывали о своей личной жизни. У одного друг сумел достать бронь, а вот ему предстоит идти на передовую. Я понял, что совсем скоро предстоит идти в бой..."
Продолжение следует...