История одного человека (16)
"...Глава IV. Училище (декабрь 1943 - февраль 1945)
Когда наша дивизия приблизилась к городу Орша и была на расстоянии 18 км. от города, продвижение фронта приостановилось. В моей жизни в это время случилось важное событие. В штаб дивизии пришел приказ-разнарядка: отправить 20 человек артиллеристов в тыл, в офицерское артиллерийское училище. Из штабной батареи наметили отправить два человека в это училище. Остальных - из артиллерийского полка нашей дивизии. Отбирали людей для училища начальник штаба артиллерийской дивизии майор Киреев и командующий артиллерией дивизии Лопух А.
Майор Киреев вызвал меня в штаб дивизии и предложил ехать в училище. Направление в училище для меня было высшей наградой. Я сразу дал согласие. Вторым человеком из батареи выбрали сержанта Губанова Михаила. Он был на год или на два старше меня. Толковый, грамотный парень, выше меня ростом, красивый, ветеран нашей батареи. Губанов тоже был рад, что ему предложили пойти в училище. Нас 20 человек собрали в деревне Буды.
Мы ночевали в одном из немногих уцелевших домов, где оказалась молоденькая девушка. Ребята шутили над ней, спрашивая: "Такая красивая, чем ты питаешься?". Она смеялась и отвечала: "Бульба ёсть, а сало вкрадим".
Под руководством офицера, сопровождавшего нашу группу, мы поехали в тыл до Смоленска на машинах. А от Смоленска уже поездом на Москву. Железнодорожники, молодцы - уже за октябрь, ноябрь и часть декабря соорудили в Смоленске вокзал из деревянных брусьев и восстановили движение поездов от Смоленска до Москвы. Офицер, сопровождавший нас, обеспечивал нас в пути питанием через комендантов.
Из Смоленска я отправил письмо матери с просьбой приехать в Москву на встречу со мной. Встречу назначил у знакомых в Москве, где до войны моя бабушка, Афимья Кузминична, работала няней. Когда мы приехали в Москву, я отпросился у офицера на встречу с матерью. Но встреча не состоялась. Мать приехала в Москву позже меня, а я уже был в дороге на Восток.
В Москве, на Ярославском вокзале перед военными выступали артисты. На Комсомольской площади у трех вокзалов, где сейчас стоит высотное здание, был пункт снабжения военных. Там за железнодорожным мостом были палатки, обнесенные забором. Это и был пункт выдачи продуктов. Нам выдали хлеб, консервы, селедку, колбасу, махорку, мыло, сахар.
Итак, наш маршрут на Восток из Москвы лежал через Александров. В Москве мы пробыли дня два. И вот стук колес вагонов раздавался в ушах день и ночь день за днем. Ехали через Шую. Проехали северную часть Европы и приближались к Уралу. Начались Уральские горы, красивая природа, и ребята смотрели по сторонам с интересом. На больших станциях, где менялись паровозы и были стоянки нас кормили обедами. И вот проезжаем Урал: на железной дороге ворота, на которых написано "Европа" с одной стороны и "Азия" - с другой.
А за Уралом пошла длинная, длинная Транссибирская магистраль - железная дорога в несколько тысяч километров, до Владивостока. Народ выносил к поездам и продавал молоко, масло, творог, вареную картошку, черные лепешки. Но продавцы задавали вопросы: "Нет ли соли в обмен на продукты". Соль была в дефиците и еще - мыло. На станциях бегали оборванные дети, прося милостыню. В столице Колчака, городе Омске, нас в столовой при вокзале накормили неплохим обедом. Обед был в алюминиевых мисках. Ложки были тоже алюминиевые.
Итак, наша группа проезжала по железной дороге мимо тайги, простиравшейся на тысячи километров. Проезжаем Кокчетавскую область, Аиртацкий район, Луначарский с/с, село Карасевка, расположенное от железной дороги на несколько десятков километров. Дальше на нашем пути был Новосибирск. Здесь нас высадили и повели в военный городок.
В Новосибирске нам понравился железнодорожный вокзал. Светомаскировки здесь не было - слишком далеко, за несколько тысяч километров был фронт, и самолеты сюда не летали. Здесь нас сводили в баню. Переходили мы по льду великой русской реки Оби. Уже много рек мы видели в Сибири, но то было из вагона, а здесь другое ощущение - коснуться ногами и пройти по воде широкой русской реки.
Новый 1944 год мы встретили в военном городке Новосибирска. Здесь мы пробыли примерно неделю, после чего продолжали свой путь по транссибирской магистрали дальше на Восток. Приехали в Красноярский край, город Ачинск. В Ачинске располагалось Суммское Краснознаменное артиллерийское училище имени Михаила Фрунзе, престижное училище нашей Армии.
В военном городке находилось еще несколько воинских частей. Как обычно, после дороги нас накормили горячей пищей, сводили в баню. На второй день по приезду нас принял начальник училища генерал-майор Дульщиков и побеседовал с каждым из нас, расспросив о службе, участии в войне. Одним словом, познакомился с каждым. Сопровождающий нас офицер передал генералу наши характеристики. Потом мы сдавали экзамен по математике. В экзаменационной комиссии был, конечно, и сам генерал Дульщиков. На экзамене мне достался билет с задачей на проценты и еще пара задач. Несмотря на перерыв в два с половиной года со школьной скамьи, я с задачами справился неплохо. В школе я учился на "хорошо" и "отлично", так что это мне помогло выйти в офицеры артиллерии. Из 20-ти ребят, прибывших в училище, выдержали экзамен только половина. Остальных отправили обратно на фронт вместе с офицером.
А тем, кто сдал, выдали обмундирование курсантов училища: зеленые диагоналевые гимнастерки и синие диагоналевые галифе, бывшие в употреблении приличные шинели, кирзовые сапоги, курсантские погоны черного цвета с желтыми полосами по бокам вдоль погона. Погоны напоминали подсолнух. При заступлении на дежурство дневальный выдавал нам повязку на рукав гимнастерки и саблю. Фуражки были серо-зеленого цвета с черным околышем. С саблей мы выглядели щеголевато-бодро.
Училище располагалось в кирпичных казармах. И служебные помещения, учебные, а также конюшни тоже были из кирпича. Для орудий на конной тяге имели лошадей.
Программа нашего обучения была расчитана на шесть месяцев. За это время мы должны были стать офицерами, В учебу входило: строевая подготовка, изучение материальной части орудия, изучение приборов наблюдения, аппаратов связи и радио, теория артиллерии, химическая подготовка (изучение противогазов). Летом в специальные учебные, заполненные газом землянки заводили группы курсантов в противогазах. По приказу курсанты должны были быстро снять и потом снова одеть противогазы на лицо. И так несколько раз подряд. Нас учили ездить рысью, галопом, садиться на лошадь на ходу, возить орудия. В основном учеба была построена на получении знаний артиллерийской теории, по стрельбе из орудия и попаданию в цель.
В зимние месяцы учебы в самые сильные морозы, до 50 градусов, нас держали в учебных классах, но переходя из класса в класс или в казарму мы бывали на улице, но нас долго не задерживали и уводили в помещение. От училища выделялись в наряд курсанты для несения патрульной службы в городе Ачинске. Патруль ходил во главе с офицером, следили за порядком, чтобы не было в городе самовольно болтающихся военных. Официально давались увольнительные в город для фотографирования. Патруль был вооружен саблями.
Однажды, летом, я отпросился в город в фотографию. В это время нам выдали форму, сшитую из трофейного сукна серого мышинного цвета. Конечно, захватил с собой саблю. Училище имело свое подсобное хозяйство в деревне Веселовка. Земельные участки для посадки картофеля, гороха, моркови, свеклы, капусты. Курсанты работали там по очереди, по несколько дней под управлением офицера -хозяйственника.
По мере продвижения наших фронтов на Запад, приближалась наша победа над врагом. Программу нашего обучения продлили с шести до двенадцати месяцев. Украину освободили. Мы готовились переехать на Украину, в город Суммы, в свой военный городок. Наш 12-ый взвод курсантов направили в деревню Веселовка для уборки урожая картофеля и транспортировки его на товарный склад железнодорожной станции. Станция накапливала железнодорожные платформы и крытые вагоны для формирования наших эшелонов. На станции на костре в ведре мы варили картофельное пюре со сливочным маслом. Каждому курсанту выдавали на день пятьдесят граммов сливочного масла. Несмотря на трудное время, масло выдавали регулярно. Соль была в дефиците, и мы обменивали картофель на соль. Начальство училища заметило, что картошка на складе убавляется, и наш взвод сняли с охраны склада, заменили на другой.
Порожняк под погрузку техники училища был сформирован. Мы погрузились и двинулись на Запад. В это время бои были у границ СССР. Нам навстречу шли поезда с крытыми вагонами, оборудованными для перевозки людей. В полу вагона имелось отверстие, в которое вставлено приспособление -лоток из четырех дощечек. Это служило туалетом. Окна были оборудованы решетками. В вагонах находились молдаване или чеченцы. Вагоны имели вооруженную охрану. И таких поездов было много.
Училище перевозило всю свою технику: машины, учебные пособия, вооружение, а также лошадей, Итак, мы удалялись от японцев, находившихся в Манжурии, и приближались к немцам. Это был 1944 год. Мы с Японией еще не воевали. Тысячи километров нам предстояло проехать до Украины. За время нашего пути я завел записную книжку, в которой отмечал километры, оставленные позади. Между большими станциями расстояние было по сотне, а то и больше. Ехали мы недели две. Позади оставались Красноярский край, Сибирские области, Южный Урал, затем европейские области Поволжья, города Воронеж, Тамбов, Курск, Белгород. И вот наконец, Украина, город Суммы.
Военный городок был занят польской дивизией с русскими офицерами и солдатами. Наши ребята составляли костяк этой дивизии. Это были ребята с Украины, Белоруссии, знавшие польский язык. Дивизия была одета в польскую форму: зеленые шинели из английского сукна, фуражки с белым орлом, добротные ботинки. В дивизии были священики в военной форме. О них ходил анекдот: солдат отказывается молиться, ссылаясь на то, что он комсомолец, священик комсомольца кроет матом по-русски и добавляет: "Молись, я сам член партии".
Дивизия готовилась к отъезду на фронт. Наши войска подходили к польской территории и при освобождении Польши эта дивизия должна была стать костяком для возрождения польской армии. Наш порожняк, т.е. вагоны освобождающиеся из-под оборудования училища, пошел под погрузку польской дивизии. После войны в Чисмена жила семья Князевых. У дяди Вани было шесть сыновей. Старшие два сына были участниками Великой Отечественной войны. Один из них, т.е. второй сын Александр, воевал в польской армии, русский воевал как поляк.
Военный городок польская дивизия освободила, и мы заняли казармы военного городка города Суммы. По приезде в город Суммы, мы начали обустойство казарм и учебных классов. Несколько взводов, в том числе и наш, направили в лес заготавливать пиломатериал для столов, скамеек, табуреток. Вся эта мебель нам нужна была для учебных классов, для столовой. У нас образовалась самодельная мастерская, в которой мы сами научились делать всю эту мебель. Все классы оборудовали сами.
Вокруг города были сады и поля. В садах колхозов зрели яблоки, на огородах - огурцы и помидоры. В нашей столовой кроме основной пищи - супа, каши, хлеба с маслом, чая, компота - появились яблоки, огурцы, помидоры. Все это было с колхозных полей и садов.
Колхозные сторожа иногда заставали курсантов в садах и огородах, стыдили их, но никто не был наказан.
Преподаватели училища и командир нашего взвода неплохо относились ко мне. Командир взвода, красивый, высокого роста, стройный, делился со мной откровенно о своей жизни, давал читать редкие книги. Одну из них я запомнил. Это книга о Шерлоке Холмсе. По учебе он давал мне советы как поступать и как вести себя. За год учебы и за время, которое он командовал нашим взводом, один только раз прочитал мне нотацию. Чем я провинился не помню, но зато запомнил его слова: "Скоро сам будешь офицером и этого больше не повторяй". Он был настоящим и как командир, и как воспитатель, и как образованный офицер.
Некоторых самых способных курсантов после выпуска оставляли в училище на должности преподавателей или командиров взводов. Из нашего выпуска (125 человек) оставили в училище одного. Это был курсант Гарин.
После нашего выпуска на фронт мне писал письма преподаватель Грувбург, блестящий по-грамотности офицер, знавший себе цену, но со мной простой. Некоторые его письма на фронт я пронес со всеми вместе, и они целы в моем архиве. Писал письма мне и оставшийся в училище офицер Гарин. А также наши выпускники Зейнулин, Попов, Федоров, Андреев и другие.
Для лошадей, привезенных из Ачинска, здесь мы заготавливали сено и клевер на полях, выделенных колхозом для училища.
В городе был театр, кинотеатры, а также летняя площадка для танцев с оркестром в центре города. Нас, курсантов, привлекали для патрулирования в городе, а также в помощь милиции ловить дезертиров на облавах в кинотеатрах и на огражденной площадке в городе. Иногда некоторым курсантам давали увольнительные для посещения театра и кинотеатров. В театре города Суммы я был раза два. Посмотрел там "Свадьбу в Малиновке". Несмотря на военное время, в этом областном театре держали три - четыре десятка артистов - мужчин, игравших роли котовцев и бандитов в "Свадьбе в Малиновке". В театре я познакомился с девушкой, с которой встречался некоторое время, переписывался, будучи на фронте. Перед отправкой на фронт мы фотографировались в офицерской форме и фотографии не успели забрать. Когда я уже имел адрес на фронте, эта девушка выслала их мне.
На занятиях мы носили форму бывшую в употреблении, а при увольнениях в город выдавали другую - чистую и поновее: зеленую гимнастерку, синие брюки галифе, а при оказании помощи милиции еще и сабли. Фуражки были красивые. Драк курсантов с городскими подростками не наблюдалось. Через некоторое время после отъезда польской дивизии и других частей на фронт стали возвращаться кто без руки, кто без ноги и еще долечивались в госпиталях города.
Новый 1945 год я встретил еще в училище. Уже целый год я был в тылу и не слышал разрывов снарядов, мин и свиста пуль над головой. Большинство наших ребят курсантов имели за спиной фронтовой опыт от года до двух лет. Имели награды. И возрасту нас был уже внушительный - 20 лет. Ребята были в полной силе. Идя колонной в сто с лишним человек по городу в кинотеатр мы производили хороший вид и обращали на себя внимание жителей города. Оглядывались на нас и девушки, и матери, и старики, а мальчишки просто бегали за нами. За год пребывания в училище в городах Ачинске и Суммы я наблюдал хорошее отношение населения к нам, курсантам.
Программа обучения подходила к концу, и в конце февраля 1945 года мы готовились к выпуску. Нам выдали новое обмундирование: шинели, шапки-ушанки, гимнастерки, брюки, кирзовые сапоги, белье. Первого марта 1945 года нас, 125 выпускников, собрали в актовом зале училища. Мы стояли буквой "П". На нас были офицерские погоны. Генерал Дульщиков, начальник училища, обратился к выпускникам с речью, примерного содержания: "Товарищи выпускники, с сегодняшнего дня вы стали офицерами Советской Армии. Ваша жизнь изменилась. Теперь на вас возлагается большая ответственность, а именно: вам вручается солдатская жизнь. Вы отправляетесь на фронт, будете командовать солдатами. Берегите жизнь каждого солдата, берегите честь советского офицера, и особенно там, за границей. Вам придется освобождать страны Европы. Будьте достойны офицерского звания, смело сражайтесь, уничтожая фашизм, коричневую чуму века".
Из 125 офицеров на фронт отправили 74 человека, 50 поехали в Москву на борьбу с бандитизмом и одного оставили в училище. Нам выдали деньги и денежные аттестаты, по которым в дальнейшем нам платили зарплату. Производство в офицеры я отметил скромно, как и новый 1945-ый год, в кругу товарищей, конечно с выпивкой и праздничным обедом. Вечером с девушками сходили в кино..."
На этом заканчивается четвертая глава повествования.